Отец Николай Иванович Лежон: И по тюрьмам. Социализация. Тоже мне. Словеса-то какие странные – социализация, адаптация. Я вообще их не понимаю. Честно. Не понимаю. Что такое хороший человек – понимаю. Набожность – понимаю. Интеллект – понимаю. Понимаем, Леленька набожность с интеллектом? Да. Мы с дочкой понимаем. А социальную «приспосо-блин-ность» – не понимаем. Это приживаемость что-ли, бесцветность? Нет? Не так?
Мать Софья Семеновна Лежон: Не впадай в демагогию, Николя, прошу тебя.
Отец Николай Иванович Лежон: Это реалии жизни, дорогая, а не демагогия.
Мать Софья Семеновна Лежон: Да. Мы будем на балконе собственной квартиры кубики складывать. Полная изоляция. Это нас от всего сбережет. А еще лучше нам на остров. На необитаемый.
Отец Николай Иванович Лежон: Почему «на остров». У нас замечательная квартира. (Внимательно изучает пластырь на боку бутыли). Вот ведь гематома какая неприятная. Еще сантиметр, и в глаз. Страшно представить даже. Больно, Леля? Папа накажет хулигана. Потерпи, маленькая, потерпи. Папа такое ему строгое замечанье сделает. Ты просто не представляешь, доченька.
Мать Софья Семеновна Лежон: Хм-м
Отец Николай Иванович Лежон: Книги, кино. Мало ли в жизни интересного. Зачастую это лучший способ остаться в живых. Леленька, давай, дочка, почитай. (Ставит бутыль на стул к столу и кладет перед ней книгу). Я пойду поищу этого хулигана. Такие вещи не стоит откладывать. Как его зовут? Славик, сынуля кухарки?.. Соседки нашей? Славик, ох! Славик, Славик, Славик.
Мать Софья Семеновна Лежон: Только держи себя в руках, Николя! Постарайся не наломать дров, интеллигентно. Поговори, пригрози.
Отец Николай Иванович Лежон делает несколько больших шагов к краю сцены, но теряет уверенность. Поворачивается к супруге.
Мать Софья Семеновна Лежон: Лелечка! Но кто же так близко держит книгу к глазам. Давай я тебе сама почитаю. (Садится к столу и берет в руки книгу)
Отец Николай Иванович Лежон (Хочет что-то еще сказать жене, но видит, что семья занята чтением. Он тяжко вздыхает и уходит со сцены)
Мать Софья Семеновна Лежон: А. Это моя любимая французская книга о маленьком мальчике. Об очень наивном, хорошем мальчике. Он жил на своей собственной планете и любовался закатом.
Гаснет общий свет. Остается лишь направленный луч на матери с дочкой, читающих книгу. Одновременно начинается громкая французская музыка. На авансцену врываются демоны сна. Одеты демоны в темные одежды свободного покроя. У одного из них большая красная роза в руке и синяя короткая накидка. Демоны исполняют танец – четверо пытаются вырвать цветок из рук пятого.
Автор пьесы (появляясь небыстрой походкой – от левой кулисы – к правой, вышагивает по авансцене, разгоняя демонов клюкой. Перекрикивая слегка притихшую музыку): – Что ж вы, демоны, распоясались? Вот клюка моя, да по спинам вам! Я – Жюль Огюст Рене, велю вам сгинуть. (Ловит красной рукой демона с розой, другие же успевают скрыться). Ага, сорванец, Автору себя уподобляешь? Судьбе перечишь, чертенок? Пойдем со мной, я буду долго мучить нас с тобой обоих. Тебя – за дерзость, а себя – за слабость, что я тебя создал. Мы будем нюхать хлор, и заразимся свинкой. Мученье закаляет дух – так станем совершенней! (скрываются за правой кулисой, а мать Софья Семеновна Лежон продолжает читать бутылке книгу)
Без паузы сцена 2
У арки
Из-за левой кулисы появляется Николай Иванович Лежон. Он тянет за собой волоком бидон за ручку к арке.
Отец Николай Иванович Лежон: Кто Леле в глаз выстрелил, не ты? Кто мою дочь чуть не сделал инвалидом? Здесь живешь? Мама твоя дома? Не вырывайся, не пущу! (Стучит в створ арки не отпуская ручку бидона из рук). Любезная, это сосед ваш – Николай Лежон! Будьте добры, откройте дверь.
Соседка Клавдия Морсо: (появляется из глубины сцены и подходит к арке с другой стороны. По ходу движенья она нашептывает что-то ворчливо) Кто там еще?
Отец Николай Иванович Лежон: Сосед ваш, любезная. Николай Лежон.
Соседка Клавдия Морсо: (просовывая голову в арку). Какой сосед?
Отец Николай Иванович Лежон: (неуверенно и робко) Лежон.
Соседка Клавдия Морсо: (зло) Лежон-жужон. (видит соседа и своего ребенка) А! Что такое? Зачем ты держишь моего Славку за ухо?
Отец Николай Иванович Лежон: Понимаете, уважаемая, ваш сын обидел мою дочь. Он ей чуть не выбил глаз из рогатки. С этим надо что-то…
Соседка Клавдия Морсо: (Орет истошно) Пусти! (выскакивает к Лежону, хватает бидон в объятья) Я тебе дам, обидел. Славик, что он с тобой сделал?
Отец Николай Иванович Лежон: Послушайте…
Соседка Клавдия Морсо: А ну-ка рот закрой. Славик! Он бил тебя?
Отец Николай Иванович Лежон: Простите…
Соседка Клавдия Морсо: Замолчи! (с гримасой) «Простите».
Отец Николай Иванович Лежон: Но Славик…
Соседка Клавдия Морсо: Сказала: замолчи! Ты что же думаешь, зараза, раз костюмчик нацепил, так и управы на тебя не сподобим? Славочка, он бил тебя?
Отец Николай Иванович Лежон: Я просто…
Соседка Клавдия Морсо: Да тут синяк. Ай! Замолчи! Ну, Грех, держись! Теперь я тебе устрою «простите». Теперь попляшешь…
Отец Николай Иванович Лежон: Да выслуш…
Соседка Клавдия Морсо: Закрой свой рот! Ты все уже сказал. Зверюга. Ты знаешь что теперь? Теперь держись! Я тебе жизнь поломаю. Уничтожу! Славик. Он бил тебя?
Отец Николай Иванович Лежон: Черт знает что…
Соседка Клавдия Морсо: Узнаешь. И черта узнаешь, Зло, все узнаешь! Морсо так этого не оставит, Морсо тебя уничтожит. И рад будешь деться куда-нибудь, да не выйдет! Славочка, идем домой, мой мальчик! Мама сейчас тебя пожалеет (уходит с бидоном за кулису).
Отец Николай Иванович Лежон: Вот и поговорили (совсем тихо). Бывает же – тяжелый случай. (Делает несколько шагов в зону Лежон). Соня, не поверишь. Я только что просто извалялся в дерьме!
Мать Софья Семеновна Лежон: (кладет книгу на стол) Вот это новость, дорогой… Зачем?
Отец Николай Иванович Лежон: Мать этого Славика еще похлеще сына. Тупая, наглая… баба.
Мать Софья Семеновна Лежон: Ты что, Николя?.. «Кель моветон». Что за жаргон? Ты не простыл ли на своей работе?
Отец Николай Иванович Лежон: Она не стала даже слушать. Орала и грозила мне. Господи, прости! Не стала слушать, чуть не ударила меня кулачищем. Вот баба наглая!
Мать Софья Семеновна Лежон: Леля не спит. Придержи свой грубый лексикон. Я и не знала, что ты так умеешь говорить.
Отец Николай Иванович Лежон: Я плохой? Послушай. Мне только что ведро помоев надели на голову. Донышком вверх. Как я должен тебе об этом рассказать?
Мать Софья Семеновна Лежон: Без скверных слов, очевидно. Как сам-то полагаешь?
Отец Николай Иванович Лежон: Леля, пора спать, доченька. (укрывает бутыль покрывалом). Пусть тебе приснятся хорошие и добрые сны. Спокойной ночи.
Мать Софья Семеновна Лежон: Да, зачем я отправила тебя разбираться? Ума теперь не приложу…
Отец Николай Иванович Лежон: Вот всегда ты так. Сначала, Николя, выручай. А потом – я же и виноват. Так нельзя, дорогая. Послушай. Эта соседка просто не в себе. Она не дала даже слово вставить. Сразу начала кричать.
Мать Софья Семеновна Лежон: Успокойся! Мало ли какого сброда вокруг. Выброси все это из головы. Сегодня просто был тяжелый день, дорогой.
Отец Николай Иванович Лежон: Да. Просто тяжелый день. Прости. (устраивается фривольно в интерьере)
Из-за кулисы громкий голос Соседки Клавдии Морсо: Лежон-жужон. Ау-у! Вот я доберусь до тебя!
Отец Николай Иванович Лежон: (вскакивая с места) Нет. Как это успокойся? Что теперь? Софья, как жить теперь?
Мать Софья Семеновна Лежон: Ну, дорогой, если каждая соседка будет так тебя нервировать и выбивать из колеи… Побереги сердце.
Отец Николай Иванович Лежон: Сердце!
